Вега Карпио, Лопе Феликс де (Vega Carpio, Lope Felix de) - Произведения - Уехавший остался дома

«Уехавший остался дома» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 99) Также вы можете получить: полный текст книги, версию для печати

Тем временем:

... Едва узнал его: совсем старик и что-то вроде странника по
святым местам. Обувь, пальтишко, шляпа -- нечто ужасное, даже хуже всего
того, в чем я хожу. Не брит сто лет, серые волосы лежат по плечам, в руке
дерюжный мешок, на полу у ног другой. "Возвращаюсь, говорит, домой, в
деревню, там мне дали надел при моем бывшем имении, и я, знаете, живу теперь
так же, как тот опростившийся москвич, к которому вы едете, кормлюсь трудами
рук своих, свободное время посвящаю, однако, прежнему -- своему большому
историческому труду, который, думаю, может создать эпоху в науке...". Солнце
серебряным диском неслось уже низко за стволами, за лесом. И через полчаса
создатель эпохи сошел на своем глухом полустанке -- и заковылял, заковылял
со своими мешками по зеленой березовой просеке, по холодку вечерней зари.
А я приехал, куда мне было нужно, уже совсем в сумерки, в одиннадцатом
часу. И так как поезд опоздал, то мужик, выезжавший за мной, подождал,
подождал, да и отправился восвояси. Что было делать? Ночевать на станции? Но
станцию на ночь запирают, да если бы и не запирали, диванов, скамеек на ней
нет,-- "теперь, брат, господ нету!" -- а ночевать на полу даже и "советским"
подданным не всегда приятно. Нанять в поселке возле станции какого-нибудь
другого мужика? Но это теперь стало делом почти невозможным. У дверей
вокзала сидел мужик, пришедший к ночному поезду на Москву, печальный и
безучастный. Поговорил с ним. Он только рукой махнул. "Кто теперь поедет!
Лошадь редкость, вся снасть сбита... Стан колес -- два миллиарда, выговорить
страшно..." Я спросил: "А если пешком?" -- "А вам далеко?" -- "Туда-то".--
"Ну, это верст двадцать, не более. Дойдете".-- "Да ведь, говорю, по лесу да
еще пешком?" -- "Что ж, что по лесу! Дойдете". Но тут же рассказал, как
весной два каких-то "человечкя" наняли так-то "мужичкя" в ихнем селе, да и
пропали вместе с ним: "Ни их, ни его, ни лошади, ни снасти... Так и
неизвестно, кто кого растерзал -- они его или он их... Нет, теперь не
прежнее время!"
Разумеется, после такого рассказа у меня пропала уже всякая охота
пытаться ехать ночью...

Бунин Иван Алексеевич   
«Несрочная весна»