Вега Карпио, Лопе Феликс де (Vega Carpio, Lope Felix de) - Произведения - Новеллы

Новеллы

Лопе де Вега. Новеллы

Перевод А. А. Смирнов
Lope De Vega. Novelas
Издание подготовил А. А. Смирнов
Серия "Литературные памятники"
М., "Наука", 1969

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДИАНЫ


Не из неблагодарности промедлил я повиновением вашей милости, а из
опасения, что не сумею вам угодить. Вы приказали мне написать новеллу {1}, и
это явилось для меня большой неожиданностью, ибо хотя и верно то, что
"Аркадия" {2} и "Пилигрим" {3} чем-то напоминают произведения этого
литературного рода, более распространенного у итальянцев и французов, чем у
испанцев, все же они очень отличаются от новеллы и более непритязательны по
своей манере. Во времена менее просвещенные, чем наши, хотя и более богатые
людьми учеными, новеллы назывались просто рассказами, их пересказывали по
памяти, и никогда, сколько мне помнится, я не видел их записанными на
бумаге; содержание их было таким же, как в тех книгах, которые выдавались за
исторические и назывались на чистом кастильском языке "рыцарскими деяниями",
- так, как если бы мы сказали: "Великие подвиги, совершенные доблестными
рыцарями". В этих историях испанцы проявили верх изобретательности, ибо по
части выдумки испанцев не превзошел ни один народ в мире, как можно видеть
во всех этих "Эспландианах", "Фебах", "Пальмеринах", "Лисуарте",
"Флорамбелях", "Эсфирамундах" и прославленном "Амадисе", отце всего этого
полчища, сочиненном некоей португальской дамой {4}. Боярдо, Ариосто {5} и
другие писатели последовали их примеру, правда в стихах; и хотя в Испании не
вполне еще забросили этот род сочинений, поскольку окончательно с ним
расстаться не намерены, но в то же время существуют теперь у нас и книги
новелл как переведенных с итальянского, так и собственного сочинения, в
которых Мигель Сервантес проявил и изящество слога и редкое искусство.
Признаюсь, что книги эти чрезвычайно занимательны и могли бы стать
назидательными, как некоторые трагические повествования Банделло {6}, но
только их должны были бы писать люди ученые или, во всяком случае, весьма
искушенные в светских делах, потому что люди эти умеют находить в каждом
человеческом заблуждении нечто поучительное и дающее пищу для наставлений.
Я никогда не воображал, что мне придет в голову заняться сочинением
новелл, и сейчас желание вашей милости и мой долг повиноваться вам поставили
меня в затруднительное положение, но чтобы это не показалось с моей стороны
нерадивостью, ибо я изобрел множество сюжетов для моих комедий, - то с
позволения тех, кто сочиняет новеллы, я постараюсь услужить вашей милости
этим рассказом, о котором могу по крайней мере сказать твердо, что вы не
могли его ни от кого слышать и что он не переведен ни с какого другого
языка. Итак, я начинаю.
В славном городе Толедо, который по справедливости называют
императорским {7}, что подтверждает и его герб, не так давно жили два
кабальеро.

Страницы: (141) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Явятся Красный Бык и полковник
верхом на коне, но отец говорил, что сначала придут два человека, чтобы
подготовить почву. Отец говорил, что так они всегда делают и так бывает,
когда люди занимаются колдовством.
Если бы женщина послала Кима с этими бумагами в местный Джаду-Гхар,
провинциальная ложа, конечно, забрала бы его и послала в масонский сиротский
приют, в Горы, но она относилась с недоверием ко всему, что слышала о
колдовстве. Ким тоже имел на этот счет свое мнение. Выйдя из младенческих
лет, он научился избегать миссионеров и белых людей с серьезными лицами,
которые расспрашивали его, кто он такой и что делает, ибо Ким с огромным
успехом ничего не делал. Правда, он знал чудесный окруженный стенами город
Лахор, начиная от Делийских ворот и до форта Дитча; был запанибрата с
людьми, которые вели жизнь столь странную, что она и Харун-ар-Рашиду не
могла бы во сне присниться, и сам жил безумной жизнью героев "Тысяча и одной
ночи", но миссионеры и секретари благотворительных обществ не могли понять
ее красоты. В городе его прозвали Дружком Всего Мира: и очень часто, будучи
гибким и незаметным, он ночью на кишевших людьми крышах исполнял поручения
лощеных и блестящих молодых людей из высшего света. Конечно, поручения эти
были связаны с любовными интригами, -- это-то он понимал, ибо успел узнать
все дурное, едва начал говорить, -- но он любил игру ради самой игры:
бесшумное скольжение по темным улицам и переулкам, лазанье по водосточным
трубам, ночные тени и звуки женских голосов на плоских кровлях, и
стремительное бегство с крыши на крышу под покровом жаркой тьмы. Он вел
тесную дружбу со святыми людьми, обсыпанными золой факирами, сидящими у
кирпичных храмов, под деревьями, на речном берегу; приветствовал их, когда
они возвращались со сбора милостыни, и, если никого не было поблизости, ел с
ними из одной чашки. Воспитательница его настаивала со слезами, чтобы он
носил европейский костюм -- штаны, рубашку и потертую шляпу, но Ким считал
более удобным одеваться как индус или мусульманин, когда занимался
некоторыми делами...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)   
«Ким»