 |
|
Вега Карпио, Лопе Феликс де (Vega Carpio, Lope Felix de) - Произведения - Новое искусство сочинять комедии
Птицы и обезьяны рано переселились на север; они знали, «что» подходит; олени и кабаны убежали в погибшие деревенские нивы; н..
На другой день прошения принимал казначей. Это был желчный и нервозный человек. Когда одна просительница начала обнимать его колени, он страшно разгневался и загремел: — Вон!..
Он скорее отталкивающ, нежели привлекателен, но, как и сам порок, заразительно отталкивающ. Он -- прибежище населенных почти без исключения проститутками, сутенерами, ворами и..
Смотрите также:
Лопе де Вега. Статья из Литературной Энциклопедии
Испанские казаки. Лопе де Вега в театре имени Моссовета
Жизнь и творчество Лопе де Вега
«Новое искусство сочинять комедии» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 9) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... А это для пана Тадеуша был весьма щекотливый предмет разговора. Право ловить рыбу в Скаве принадлежало исключительно канонии, и Борунский обязан был еженощно следить за тем, чтобы никто другой не закидывал в реку своих удочек. Но неужто же Борунскому бродить ночью по прибрежным кустам, по камышовым зарослям и болотам? Канония не рухнет, если кто и выловит рыбку другую, рассуждал он и, вернувшись из трактира, спокойно оставался дома, немного шил и укладывался на боковую. Что теперь делать? Весь день он провел в страхе. Чем кончится разговор с начальством? В последний раз он выходил сторожить ночью реку четырнадцать лет назад. Ох, грехи тяжкие! И вот, весь дрожа, он стоит перед каноником Можевским, нервно комкает в руках фуражку и ждет, что сейчас ему бросят в лицо такие слова, как «нечестный человек», «укрыватель браконьеров», «висельник», — короче, прохвост. Но каноник заговорил с ним очень мягко: — Знаешь, Тадеуш, почему я призвал тебя? Мне известно, что ты всегда достойно исполняешь свои нелегкие обязанности, мы ведь знакомы с тобой немало лет. Ты, конечно, усердствуешь и ходишь дозором где нибудь далеко, а тут, под самыми окнами канонии, каждую ночь удят рыбу. — Не может быть, я об этом и мысли не смел допустить! — с прояснившимся лицом начал врать Тадеуш Борун ский. — Везде я хожу: и у Черного дола и у перевоза — и никого не поймал. — Нет, я тебе верно говорю, — возразил каноник. — Вчера ночью разболелась у меня голова. Открыл я тогда окно и вижу при лунном свете, сидят рядком на бережку с удочками… Пожалуй, лучше всего будет искупать кого нибудь из них. Река тут неглубокая, по колено, никому никакого худа не случится, кроме того что вымокнет. Завтра возьми с собой кухаря и кучера и в одиннадцать часов выходи на обход сюда, под окна. За каждого пойманного — отдельная награда. Кого увидите, хватайте — и в воду. В другой раз не полезет. Понял? — Понял, пан благодетель, — Ну, добро! С этими словами Борунский был отпущен. Как легко стало у него на душе! Искупают кого нибудь, да еще плату за это получат, а главное, уважать его больше будут. Все теперь скажут: «О, наш пан Тадеуш — серьезный человек, с ним не шути!» В общем, хватай каждого — и в воду...
